Проблема внутренних границ литературы ХХ века будет рассматриваться в связи с характеристиками отдельных периодов.

Проблема границ, соединяющих или разделяющих (для одних – внутренних, для других - внешних) русскую литературу ХХ века от литературы так называемого ближнего зарубежья. Эту проблему нельзя решать, нарушая исторические факты: русская литература только в конце ХХ века получила возможность воссоединиться с зарубежьем ДАЛЬНИМ и отделиться от зарубежья БЛИЖНЕГО. Следовательно, рассмотрение её ВНЕ КОНТЕКСТА БЛИЖНЕГО ЗАРУБЕЖЬЯ – суть более грубая ошибка, чем отсутствие соотнесённости с явлениями дальнего зарубежья.

Литература рубежа веков (Художественная эпоха Серебряного века ) не завершается Октябрём 1917 года, а продолжается в новых условиях, ветвясь при этом на литературу русского андеграунда, советскую и русское зарубежье. Курс русской литературы ХХ века начинается резко: Октябрь 1917 года изменил условия существования литературы, что и вызвало возникновение новых функциональных слоёв: аттестированная литература, андеграунд и зарубежье. Два типа границ: чёткие, непрозрачные и не проницаемые и – проницаемые, протяжённые. Пример непрозрачной границы – верхняя граница литературы периода Великой Отечественной войны.

Поэзия А.С. Пушкина
Обновление темы Отечественной войны, новый ее поворот начинается с Пушкина. В юношеских своих стихотворениях Пушкин еще во многом следует традиции, своим знаменитым предшественникам — в особенности Державину, чья тяжелая лира слышится и в «Воспоминаниях в Царском Селе», и в стихотворениях тех же лицейских лет: «На возвращение государя ...

Антиутопический мир.
Уже на первых страницах романа Е. Замятин создаёт модель идеального, с точки зрения утопистов, государства, где найдена долгожданная гармония общественного и личного, где все граждане обрели наконец желаемое счастье. Во всяком случае таким оно предстаёт в восприятии повествователя - строителя Интеграла, математика Д-503. В чём же счасть ...

Жизнь честного человека в нашем мире, на примере Юрия Живаго
С самого раннего детства Юру сопутствовали горе и неудача. Умирает мать, отец не пожелал даже увидеть своего оставшегося сиротой сына. Автор начинает роман с похорон Марьи Николаевны (матери Живаго), как бы предрекая своего героя на будущие страдания. Вот как Борис Пастернак описал первую боль Юры: «На ней – могиле - вырос холмик. На не ...