Булгаковедение последнего десятилетия
Страница 2

Предлагается не анализ «мотивной структуры», а сопоставление одного слова с другим: здесь «чугунный» и там «чугунный» — значит, имеем смысловую связь, хотя любому внимательному читателю ясна разнонаправленность эпизода со «страшным» чугунным Владимиром на Владимирской горке в «Белой гвардии», крест в руке которого превращается в меч, — и памятником человеку, задумчиво склонившему голову на Тверском бульваре, в «Мастере и Маргарите», в эпизоде с поэтом Рюхиным, возвращающимся на рассвете из клиники профессора Стравинского. И далее, в очередном недодуманном пассаже: «…характерно, что после “столкновения” с памятником булгаковский поэт совершает метафорическое самоубийство — предаваясь “самоуничтожающим” мыслям, казнит в себе (хотя, похоже, не дó смерти) приспособленца-халтурщика».«Сходство памятников» Яблоков полагает вполне доказанным, мысль делает следующий скачок, и мы читаем: «Отметить сходство между памятниками в “Белой гвардии” и “Мастере и Маргарите” важно еще и потому, что оно сродни мотиву “переклички” трех “Владимиров”, который возникает, например, в стихотворении Маяковского “Киев”» (где появляется, поясним мы, еще один Владимир — Ленин). Какое отношение имеет эта фигура к памятнику Пушкина, неясно.

В исследовательской работе должны присутствовать как минимум новое наблюдение или неизвестный материал. В булгаковедении же последнего десятилетия книги нередко состоят из огромного количества цитат, пересказов известного. Увесистая монография содержит в себе наблюдений на одну статью, статья «тянет» на абзац. Подобные сочинения представляют собой результат наложения круга актуального чтения автора на известные булгаковские тексты, как это происходит, например, в монографии Вл. Немцева «Трагедия истины».

На фоне подобных монографий книга М.С. Петровского, заявившая сравнительно локальную тему, выглядит не просто высокопрофессиональной, а прозрачно-классичной, она написана прекрасным языком, с точной мыслью, чурающейся излишеств.

Но не все так печально. Некоторые интересные и тонкие работы последнего времени, не покушаясь на ревизию общих идей, углубленно разрабатывают ранее сформулированные мысли, например статьи лингвиста И.И. Тишкиной.

Реже всего предметом исследования становится поэтика Булгакова в ее теоретико-методологическом аспекте. Яркий образец работы подобного рода — статья М.О. Чудаковой «О поэтике Михаила Булгакова». М.О. Чудакова, собирая воедино прежние наблюдения, связанные с заявленной темой, делает следующий шаг. Автор, долгое время занимавшийся изучением наследия основоположников формального метода, следует именно ему. М.О. Чудакова предлагает увидеть одну из важных особенностей литературного труда писателя в выработке им устойчивых блоков.Трудность работы подобного рода, на наш взгляд, связана с дефиницией «блока», так как в статье разбираются не только схожие, вариативно повторяющиеся ситуации, эпизоды («мизансцены»), но и конкретные, отдельно взятые предметы (вроде «мерзкой шапки»), а также повторяющиеся стилистические ходы, жесты, семантика цвета, излюбленные глаголы, «слова и словечки» и пр. При этом сам аналитический ход представляется чрезвычайно плодотворным.

Статья Е. Мустанговой была первой в булгаковедении работой, где подчеркивалась значимость в творчестве писателя бытийной, онтологической проблематики и стремления к традициям и культуре дома как норме человеческого существования. В 60-90-е годы появились исследования, в которых делались попытки осмысления образа дома в отдельных произведениях М. Булгакова. Среди таких работ можно отметить статьи В.Я. Лакшина «О прозе Михаила Булгакова и о нем самом» (1966-1972), «Мир Михаила Булгакова» (1989), «О Доме и Бездомье (Александр Блок и Михаил Булгаков)» (1993); Т.А. Никоновой «"Дом" и "город" в художественной концепции романа М.А. Булгакова "Белая гвардия"» (1987), В.В. Турбина «Катакомбы и перекрестки» (1991), В.В. Бузник «Возвращение к себе. О романе М.А. Булгакова "Белая гвардия"» (1998). Обращали внимание на тему дома в творчестве М. Булгакова и зарубежные исследователи. В книге американского ученого Гамплиевич-Шварцман «Интеллигент в романах "Доктор Живаго" и "Мастер и Маргарита"» (1988) подчеркивалась значимость «квартирного вопроса» для самих писателей и их героев. Правда, его трактовка была довольно поверхностной: исследователь ограничилась констатацией некой зависимости между бытовым благополучием художника и его творчеством. При этом дом рассматривался лишь как материальное благополучие, бытийная и духовная составляющие этого феномена остались вне поля зрения ученого: «Речь идет о почти прямой зависимости обоих героев-писателей, вернее, их творчества, от физических условий для работы. Одним из таких условий и в романе Булгакова, и в романе Пастернака показано обыкновенное жилое помещение». В 90-е годы стали предприниматься и попытки более глубокого, целостного изучения образа дома в творчестве М. Булгакова, появились работы, в которых подчеркивался концептуальный характер темы дома в произведениях этого автора (см.: Золотусский 1993; Кораблев 1991; Котельников 1994; Кривонос 1994; Скороспелова 1998). Образ дома в таких исследованиях рассматривался на символико-философском уровне в соотнесении с основными понятиями и категориями русской литературы и христианской культуры. Среди всех работ следует отметить статью А.А. Кораблева «Мотив "дома" в творчестве М. Булгакова и традиции русской классической литературы» (1991), в которой впервые был дан анализ образа дома в контексте традиций русской классической литературы. При этом материалом исследования служили как проза (романы «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита»), так и драматургия М. Булгакова (пьесы «Дни Турбиных», «Бег», «Зойкина квартира» и «Дон-Кихот»), Автор статьи подчеркивал, что образ дома в творчестве писателя является одним из ключевых, а «"квартирный вопрос" в его произведениях неизменно сопрягается с общей проблемой человеческого существования, причем не только в конкретно-бытовом, но и в философском, бытийном смысле».

Страницы: 1 2 3


Признаки эмоционально окрашенной лексики
Диброва Е.И., Касаткин Л.Л., Щеболева И.И. считают, что эмоциональная оценка связана с выражением чувств, волевых побуждений, чувственных или интеллектуальных сравнений, отношения к действительности: домишко, кляча, стиляга, прехорошенький. Оценочность, которая представляет соотнесенность слова с оценкой, и эмоциональность, связываемая ...

А. А. Григорьев
Глубокая любовь к почве звучит в произведениях Некрасова, и поэт сам искренно сознает эту любовь. Он, по-видимому, не жалеет, как Лермонтов, что этой любви «не победит рассудок», не зовет этой любви «странною». Одинаково любит он эту Почву и тогда, когда говорит о ней с искренним лиризмом, и тогда, когда рисует мрачные или грустные карт ...

Демон и Маргарита
В обоих великих произведениях мы встречаем Маргариту – любимую девушку главного героя. Но судьба одной совершенно не похожа на судьбу другой так же, как и отношение с демоном. Гетевская Маргарита – простая девушка, не отличающаяся ни остротой ума, ни обширными познаниями, ни даже мечтами пусть неясными, неопределенными, но куда-то влек ...