«Учитель жизни»
Страница 1

Разумеется, любовь не есть главная тема последних чеховских пьес. «Много разговоров о литературе» в «Чайке» – это участие Чехова в осмыслении путей дальнейшего развития искусства. Когда Треплев в первом действии осуждает современный ему театр и требует новых форм, – это мысли Чехова, по сан автор тут же подправляет их словами Дорна: «Вы должны знать, для чего пишете, иначе, если пойдете по этой живописной дороге без определенной цели, то вы заблудитесь и ваш талант погубит вас». Книга Последняя рукопись

Когда Тригорин говорит: «…я не пейзажист только, я ведь еще. гражданин, я люблю родину, народ, я чувствую, что если я писатель, то я обязан говорить о народе, об его страданиях, об его будущем…» – то можно не. сомневаться, что с ним вместо говорит и Чехов. Но вряд ли одобряет автор тригоринское холодное ремесленничество, его равнодушие к собратьям по перу, логично соседствующее с жестоким равнодушием к девушке, которой он разбил жизнь. В судьбе Нины, как и в любовных сюжетах «Чайки», можно увидеть ту же драматическую закономерность: гибнут те, кто любит, в данном случае любит искусство, и готовы пожертвовать для него всем; торжествуют хладнокровные мастера-ремесленники.

Сам Антон Павлович считал, что из его текста все ясно: он рассчитывал на ум и воображение читателя. К.С. Станиславский вспоминал, что во время работы над ролью Войницкого в «Дяде Ване» он хотел нарядить своего героя в традиционный театральный костюм помещика: высокие сапоги, картуз. «Но Чехов возмутился, – пишет Станиславский. – «Послушайте, – горячился он, – ведь там же все сказано. Вы же не читали пьесы».

Мы заглянули в подлинник, но никаких. указаний не нашли, если не считать нескольких слов о шелковом галстуке, который носил дядя Вайя.

«Вот, вот же! Все же написано», – убеждал нас Чехов.

«Что написало? – недоумевали мы. – Шелковый галстук?»

«Конечно же, послушайте, у него же чудесный галстук, он же изящный культурный человек».

И далее Станиславский рассказывает, как из этого маленького разъяснения возникло глубокое понимание пьесы, в которой актеры увидели «драму современной русской жизни: бездарный, никому не нужный профессор блаженствует; он незаслуженно пользуется дутой славой знаменитого ученого… а живые талантливые люди, дядя Ваня и Астров, в это время гноят свою жизнь в медвежьих углах обширной неустроенной России. И хочется призвать к кормилу власти настоящих работников и тружеников, прозябающих в глуши, и посадить их на высокие посты вместо бездарных, хотя и знаменитых Серебряковых».

О страшной жизни в городе «Трех сестер» говорит персонаж пьесы Андрей Прозоров: «Город наш существует уже двести лет, в нем сто тысяч жителей, и ни одного, который не был бы похож на других, ни одного подвижника пи в прошлом, ни в настоящем, ни одного ученого, ни одного художника, ни мало-мальски заметного человека, который возбуждал бы зависть или страстное желание подражать ему… Только едят, пьют, спят, потом умирают…» А из таких городов состояла чеховская Россия конца века. И повторяющиеся здесь заклинания сестер: «В Москву! В Москву!» – звучат бессильной несбыточной мечтой о какой-то настоящей осмысленной жизни.

Последняя пьеса – «Вишневый сад», пожалуй, лучшая пьеса Чехова, показывает нам еще одну сторону таланта художника: чуткость к изменениям духа времени, подчас неуловимым, незамечаемым простым глазом. Кажется, все здесь похоже на предыдущие пьесы: одинокие люди, тоска бесцельного существования, гибель сада, как символ гибели прекрасного прошлого, и социальная ситуация вполне в духе конца века: разоряющиеся дворяне, разбогатевший помещик. Однако 1903 год это историческая веха в развитии страны. События, известные Чехову (забастовки, подъем студенческого движения), и, скорее всего, неизвестные изменили общественную атмосферу, и в пьесе вместо бессильной безысходной мечты появилась реальная надежда. Конечно, Петя Трофимов, один из тех, кто олицетворяет эту надежду, не тот герой-революционер, который появится позже – в пьесах Горького. Это типичный чеховский персонаж, вышедший из девяностых годов, еще ничему толком не научившийся, в чем-то смешной, по Чехов уже понимает его значение: «Ведь Трофимов то и дело в ссылке, его то и дело выгоняют из университета, а как ты изобразишь сии штуки?». И на премьере «Вишневого сада» громко и многозначительно прозвучали слова: «Вся Россия наш сад!.», «Прощай, старая жизнь! Здравствуй, новая жизнь!» Это было 17 января 1904 года. Новое время – новые пьесы.

Страницы: 1 2


«Божественная комедия»
«Комедия» — главный плод гения Данте. Конечно, — об этом говорили неоднократно, — если бы не было «Комедии», Данте все-таки был бы гениальным поэтом: «Новой жизни», «Пира» и канцон хватит, чтобы отметить новую эпоху в итальянской поэзии. Но без «Комедии» Данте был бы просто гениальным поэтом. Он не был бы Данте, то есть мировым рубежом ...

«За то, что девочкой неловкой предстала ты мне на пути моём». Зинаида Николаевна Райх
Имя Зинаиды Николаевны Райх (1894 – 1939) упоминается в связи с историей советского театра, созданного В. Э Мейерхольдом. Она - ведущая актриса театра Мейерхольда, сыгравшая за свою сценическую жизнь (1932 – 1938) более 17ролей и способствовавшая воплощению режиссёрских замыслов Мейерхольда. Незабываемая Марджерит в «Даме с камелиями» ...

Символизм.
Русский символизм как литературное направление сложился на рубеже Х1Х и ХХ вв. Теоретические, философские и эстетические корни и источники творчества писателей-символистов были весьма разнообразны. Так В. Брюсов считал символизм чисто художественным направлением, Мережковский опирался на христианское учение, Вяч. Иванов искал теоретиче ...