Психология в пьесах Чехова и раскрытие внутреннего мира героев
Страница 2
Информация о литературе » Драматургия А.П. Чехова » Психология в пьесах Чехова и раскрытие внутреннего мира героев

Итак, погибают все, в ком светится любовь, а не умеющие любить, бездушные и бесчувственные спокойно радуются удобствам сладкой жизни, играют в лото почти над трупами погибших.

Нет счастливой любви ж в «Дяде Ване» – и это здесь один из главных признаков неудавшейся жизни персонажей пьесы, один из главных признаков неудавшейся жизни людей в этом уголке России или, вернее, в России вообще.

По иному несчастливая любовь в «Трех сестрах». Каждая из трех героинь пьесы заслуживает истинной любви, полного человеческого счастья. С какой готовностью самопожертвования мечтает о семье старшая, добрейшая Ольга: «Ведь замуж выходят не из любви, а только для того, чтобы исполнить свой долг… Кто бы ни посватал, все равно бы пошла, лишь бы порядочный человек». Лучшими качествами русской интеллигентной девушки, напоминающей й тургеневских героинь, и энтузиасток шестидесятых годов, наделил Чехов младшую Ирину. Томится в бездуховности провинциальной жизни тонкая чувствительная Маша («Меня волнует, оскорбляет грубость, я страдаю, когда вижу, что человек недостаточно тонок, недостаточно мягок, любезен»), Но кем же окружил Чехов этих трех прекрасных женщин? Есть ли в этом городе, в этом времени, в этой жизни хоть один мужчина, достойный их любви? Жалок и смешон рядом с Машей ее муж с его ничтожным мирком, не выходящим за пределы провинциальной гимназии, с директором в роли солнца, да и Вершинина-то она полюбила из жалости («Он казался мне сначала странным, потом я жалела его.»). Офицер провинциального гарнизона, каждому жалующийся на свою жизнь («У меня жена, двое девочек, притом жена дама нездоровая и так далее, и так далее, ну, а если бы начинать жизнь сначала, то я не женился бы…»), – разве это герой романа для такой женщины, как Маша?

Слишком беден выбор у Ирины; недалекий, но опасный пошляк Соленый, ничтожность которого подчеркивается его смешным подражанием Лермонтову, и барон Тузенбаха по только некрасивый внешне, но и не состоявшийся как личность, не понимающий жизни, не нашедший себе места в ней, – нельзя же всерьез представить сто в роли управляющего кирпичным заводом – и сам ненужный для жизни. Не так уж цинично и бессмысленно звучит реплика Чебутыкина: «Барон хороший человек, но одним бароном, больше, одним меньше – не все ли равно?»

В последней пьесе Чехова любовь по сути дела стала причиной гибели старого дворянского гнезда – вишневого сада. Недаром Раневская говорит, что она «ниже любви». Чехов даже не показывает нам тех, кто разорил последнюю хозяйку сада: какого-то ничтожного Раневского, о котором сообщается лить то, что «он делал одни только долги», я «умер от шампанского», и любовника Раневской, обобравшего ее во Франции.

Интересно поразмышлять над другим любовным сюжетом «Вишневого сада» – над отношениями между Лопухиным и Варей. Покупатель сада как бы олицетворяет судьбу русского купечества: от крестьянского сына до крупнейшего богача, причем сохранявшего человечность, ценящего культуру. Автор характеризует его как человека «мягкого», держащегося «вполне благопристойно, интеллигентно». Из таких выходили Третьяковы и Мамонтовы. Но почему же он так робок и нерешителен с Варей? Почему же он не мог объясниться с ней, создать семью? Не угадал ли провидец-художник бесплодность, пустоцветность, бесперспективность этих новых русских буржуа, ставших будто бы хозяевами жизни, унаследовавших «вишневые сады» дворянской культуры, не предсказал ли их близкий конец, наступивший через полтора десятилетия?

Страницы: 1 2 


Время, эпоха, лирический герой глазами молодого поколения
Я живу в другом веке. Веке, в котором в наибольшей степени важно материальное начало, нежели духовное. Мне порой приходится не очень легко в таком обществе, т.к для меня важней всего моральные ценности: уважение, терпение, любовь, сострадание…. Поэтому одиночество для меня иногда тоже приемлемое состояние души, как и для Лермонтова. Вс ...

Бытовые новеллистические сказки
15. НАБИТЫЙ ДУРАК Жил-был старик со старухою, имели при себе одного сына, и то дурака. Говорит ему мать: - Ты бы, сынок, пошел, около людей потерся да ума набрался. - Постой, мама, сейчас пойду. Пошел по деревне, видит – два мужика горох молотят, сейчас подбежал к ним. То около одного потрется, то около другого. «Не дури,- говорят е ...

Второй урожай готического романа
Тем временем писатели не сидели сложа руки, и, помимо обильного хлама типа «Ужасных тайн» (1796) маркиза фон Гросса, «Детей аббатства» (1798) миссис Рош, «Золфойи, или Мавра» (1806) миссис Дакр и школьных сочинений поэта Шелли – «Застроцци» (1810) и «Сент-Ирвин» (1811) (оба – имитации «Золфойи»), появились значительные сочинения о сверх ...