|
На другой день золотарь пошел на свадьбу, а Иван Сученко дома остался, припалил рыжую шерстину – бежит рыжий конь. «Чего ты от меня требуешь?» -«Неси меня как хочешь, только бы нам вперед ехать – потолок на свадебном доме сорвать, а назад ехать – Белого Полянина за чуб взять!» – «Сядь на меня, в левое ухо заглянь, в правое выглянь!» Понес его рыжий конь шибко-шибко. Туда едучи – Сученко потолок с дома снял, а назад едучи – ухватил Белого Полянина за чуб, поднялся высоко вверх и бросил его наземь: белый Полянин на кусочки разбился. А Иван Сученко опустился вниз, обнялся, поцеловался со своею невестою. Иван-царевич и Поваренко ему обрадовались. Все они обвенчались на прекрасных царевнах и стали жить вместе богато и счастливо. Присказкой «От сивки, от бурки, от вещей каурки .» начинается целый ряд русских, белорусских и украинских сказок. Сказка относится к типу сюжетов о змееборстве на мосту (здесь – току), для которых традиционны мотивы чудесного рождения царицей, кухаркой и собакой от съеденной златоперой рыбы трех богатырей, состязания богатырей-братьев и выбор старшего. В большинстве восточнославянских сказок этого типа герой является сыном собаки и во многих – сыном кобылы или коровы. Имена-прозвища главных персонажей характерны для украинских сказок о змееборстве. Эпизод встречи, поединка и братания героя с Белым Полянином встречается и в других сказках о герое, попадающем на тот свет. Характерны также в сказке эпизоды столкновения героев с демоническим бородатым старичком. В этой сказке некоторыми атрибутами он напоминает Бабу- Ягу: так же, как и она, ездит в ступе, толкачом подпирается, дает герою чудесных коней. Чаще всего в сказках о подземных царствах героя выносит на белый свет не чудесный конь, а огромная птица. Своеобразные подробности есть в эпизодах службы Ивана Сученко у золотаря и расправы с Белым Полянином, мнимым спасителем царевен. 10. ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицею; у него было три сына – все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером написать; младшего звали Иван-царевич. Говорит им царь таково слово: «Дети мои милые, возьмите себе по стрелке, натяните тугие луки и пустите в разные стороны; на чей двор стрела упадет, там и сватайтесь». Пустил стрелу старший брат – упала она на боярский двор, прямо против девичья терема; пустил средний брат – полетела стрела к купцу на двор и остановилась у красного крыльца, а пустил младший брат – попала стрела в грязное болото, и подхватила ее лягуша-квакуша. Говорит Иван-царевич: «Как мне за себя квакушу взять? Квакуша не ровня мне!» – «Бери! – отвечает ему царь. – Знать, судьба твоя такова». Вот поженились царевичи: старший на боярышне, средний на купеческой дочери, а Иван-царевич на лягуше-квакуше. Призывает их царь и приказывает: «Чтобы жены ваши испекли мне к завтрему по мягкому белому хлебу». Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил. «Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? – спрашивает его лягуша. – Аль услышал от отца своего слово неприятное?» – «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрему изготовить мягкий белый хлеб». – «Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!» Уложила царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу – и обернулась душой-девицей, Василисой Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом: «Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь, приготовьте мягкий белый хлеб, каков ела я, кушала у родного моего батюшки». Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши хлеб давно готов – и такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Изукрашен хлеб разными хитростями, по бокам видны города царские и с заставами. Благодарствовал царь на том хлебе Ивану-царевичу и тут же отдал приказ трем своим сыновьям: «Чтобы жены ваши соткали мне за единую ночь по ковру». Воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил. «Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? Аль услышал от отца своего слово жестокое, неприятное?» – «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал за единую ночь соткать ему шелковый ковер». – «Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!» Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом: «Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь шелковый ковер ткать – чтоб таков был, на каком я сиживала у родного моего батюшки!» Как сказано, так и сделано. Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши ковер давно готов – и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, разве в сказке сказать. Изукрашен ковер златом-серебром, хитрыми узорами. Благодарствовал царь на том ковре Ивану-царевичу и тут же отдал новый приказ, чтоб все три царевича явились к нему на смотр вместе с женами. Опять воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил. «Ква-ква, Иван-царевич! Почто кручинишься? Али от отца услыхал слово неприветливое?» – «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой на смотр приходил; как я тебя в люди покажу!» – «Не тужи, царевич! Ступай один к царю в гости, а я вслед за тобой буду, как услышишь стук да гром – скажи: это моя лягушонка в коробчонке едет». Параллели с Гоголем. Отношение к религии Древнерусское житие. Литературные особенности житийного жанра |
Волшебные сказки
Страница 4
Информация о литературе » Русское устное народное поэтическое творчество » Волшебные сказки
