Мастерство Дюма сказалось и в романе приключений, в главе которого стоит знаменитый "Граф Монте-Кристо" — эта дивная сказ­ка, в которой талант писателя развернулся во всю ширь, явил всю свою мощь.[8] Доходящая до дерзости, до безумия, она обезоруживает читате­ля, невольно поддающегося обаянию властного таланта.

После виллы Монте-Кристо Дюма пришло на мысль выстроить свой собственный театр исключительно для представления своих пьес.[9]

"Исторический театр", открывшийся 20 февраля 1847 г. "Короле­вою Марго", пьесой, переделанной из романа того же заглавия, давал доход, и Дюма мог бы поправить свои плохие обстоятельства, дела, расстроенные расточительностью и не в меру роскошной жизнью писа­теля, но подоспевшая февральская революция отозвалась на сборах. Время для театров было неподходящее: толпы народа были и зрителя­ми, и артистами в театрах иного рода, в разыгрывавшихся сценах революции.

Для поддержания своей репутации демократа, а еще более, как уверяли злые языки, для поправления дел, Дюма стал издавать журнал "Свобода".[10] Ему хотелось, по уверению его недоброжелателей, заме­нить роман-фельетон, который читать было некогда, увеселительной политикой. Но времена были слишком серьезные — шутить не прихо­дилось.

В романе “Кавалер Красного замка” Дюма дает апофеоз по­добной героической верносги. Политические конфликты, классовые столкновения показаны здесь как выражение слепых и темных страстей, вступающих в “диноборство с подлинной гуманностью. Носителями положительною идеала в романе выступают аристо­крат, организующий заговср с целью спасения Марии-Антуанетты, и революционер, граждани I Морис, который ради любви к одной из участниц заговора проявляет исключительное милосердие. Сле­дует, однако, заметить, что в некоторых других произведениях Дюма занимает иную позицию. Так, в романе “Сан-Феличе”[11], где изображены общественные события 1798—1800 годов и демократи­ческая революция в неаполитанском королевстве, он полностью на стороне передовых деятелей и довольно остро разоблачает цинизм, жестокость и грубость представителей феодального сословия.

Некоторые биографы Дюма пытаются доказать, что "Шевалье д'Арманталь" писался в сотрудничестве с Маке, который делал для Дюма всю черновую работу в его произведениях.[12] Может быть, в этом есть доля справедливости, но тем не менее рука Дюма, а ничья другая, именно его своеобразная манера, лучи его бесспорно огромного таланта явственно видны в каждом произведении его — в пьесе, романе, путе­вых впечатлениях.[13] Важен не остов произведения, а разработка сюжета, хотя бы и заимствованного. И Дюма прекрасно понимает это. Если "черновую работу" и делали другие, то над разработкой сюжета тру­дился он сам и всегда штрихами настоящего мастера скрашивал эту "черновую работу", которая, впрочем, делалась по его плану, по его указаниям. По мнению Дюма, написать роман или драматическое про­изведение, было делом совершенно пустым. Зарождение идеи, а затем ее воплощение — вот что составляло единственную трудность. Когда с этим дело было покончено, рука работала как бы по инерции, сама собою. Дюма очень часто высказывал эту мысль. Раз кто-то оспаривал это мнение писателя, который тогда работал над своим "Кавалером Красного Замка". План романа в то время у него вполне сложился, и Дюма предложил своему противнику пари. что он напишет первый том в течение всего трех дней, в которые должны входить и сон, и еда. Пари обусловливалось сотней червонцев, причем в томе должны были за­ключаться семьдесят пять огромных страниц, по сорока пяти строк каждая, и в строке должно было заключаться не менее пятидесяти букв. В два с половиною дня Дюма написал это число страниц своим краси­вым почерком, без помарок, и на шесть часов ранее условленного срока. И таким образом Дюма блестяще доказал и быстроту работы своей, и необыкновенную трудоспособность, не говоря уже о мастерстве овла­девать сюжетом.

Хулители Дюма предъявляли к нему обвинение в пользовании чужими сюжетами, заимствованными из разных авторов.[14] Он не отри­цал этого, но виновным себя не признавал. Чрезвычайно оригинально его мнение о литературных заимствованиях. "Изобретает, — писал он в каком-то предисловии, — не один человек, а люди. Всякий, приходя в свой час и в свою очередь, берет известное отцами, пускает в дело путем новых соображений и умирает, прибавив несколько крох к сумме человеческих знаний. Что же касается до полного создания чего-ни­будь, я считаю его невозможным. Обвинение Дюма в заимствовании сюжетов и сцен у авторов старых и новых относится главным образом к его драматическим пьесам. Дюма сам говорил иногда, что в течение всей литературной деятельности у него было сотрудников не менее, чем у Наполеона генералов. И правдивые защитники Дюма, его биографы: Жюль Жанель, Блаз де Бюри и другие не отрицают факта заимствова­ния автором "Генриха III" материала для его пьес у Иффланда, Августа Лафонтона, Кальдерона и т.д., но прибавляют при этом, что француз­ский писатель хотя и пользовался чужими набросками сюжетов, но создавал из них вполне самобытные пьесы; он брал чужую канву, но вышивал по ней свои оригинальные рисунки.

Я родом не из детства – из войны (по военной поэзии Ю. Друниной)
Я никогда героем не была, Не жаждала ни славы, ни награды. Дыша одним дыханьем, Я не геройствовала, а жила. Ю. Друнина Юлия Владимировна Друнина родилась в 1924 году, а в 1989 году вышел в свет двухтомник произведений Ю. Друниной, в котором была опубликована ее автобиография. Шестьдесят одна страница – и почти вся жизнь, судьба, оп ...

Второй урожай готического романа
Тем временем писатели не сидели сложа руки, и, помимо обильного хлама типа «Ужасных тайн» (1796) маркиза фон Гросса, «Детей аббатства» (1798) миссис Рош, «Золфойи, или Мавра» (1806) миссис Дакр и школьных сочинений поэта Шелли – «Застроцци» (1810) и «Сент-Ирвин» (1811) (оба – имитации «Золфойи»), появились значительные сочинения о сверх ...

Опыт анализа стихотворения Н. Рубцова с точки зрения есенинских традиций.
Одним из наиболее ярких стихотворений Н. Рубцова – стихотворение “Звезда полей” (1964): Звезда полей во мгле заледенелой, Остановившись смотрит в полынью. Уж на часах двенадцать прозвенело, И сон окутал родину мою… Звезда полей! В минуты потрясений Я вспоминал, как тихо за холмом Она горит над золотом осенним, Она горит над зимн ...