Введение

В тридцатые годы имя Александра Дюма стало известным как писателя-новатора, одного из первых драматургов-романтиков, пье­сы которого с большим успехом игрались на сценах театров Фран­ции и России. После исторической драмы “Генрих III и его двор” (1829) Дюма написал множество мелодрам и комедий. Отметим среди них “Антони” (1831)—драму глубокого социального смысла, сильных роковых страстей; популярную мелодраму “Польская баш­ня” (1832), составлявшую репертуар многих театров нашей страны. Блистательный талант драматурга сказался и в таких пьесах, .как “Ричард Дарлингтон” (1831) и “Кин” (1836), а также в драме “Мадемуазель де Бель-Иль” (1839).

Дюма, восприняв республиканские взгляды своего отца—генерала наполеоновской армии, немало сделал для того, чтобы во Франции восторжествовал призыв “Свобода, равенство, братство”, провозглашенный Великой революцией XVIII столетия. Отсюда дея­тельное участие писателя в событиях “трех славных дней” 1830 го­да, приведших к падению последнего монарха династии Бурбонов— Карла X.

Вскоре у Дюма возник замысел воспроизвести в громадном цикле произведений историю Франции XV—XIX веков, начало ко­торому было положено романом “Изабелла Баварская” (1835).[1] Исторические сведения для этой вещи писатель почерпнул из “Хро­ники” Фруассара, “Истории герцогов Бургундских” Проспера де Баранта. Главная героиня романа—жена безумного короля Кар­ла VI Изабелла Баварская; именно она заключила в 1420 году тай­ный договор в Труа, предоставлявший английскому королю право занять французский престол после смерти Карла VI.

В 1836 году парижские газеты “Сьекль” и “Ла пресс” начали ежедневно печатать романы известных писателей по главам-фелье­тонам, с последующим продолжением. После того как Дюма опуб­ликовал в 1838 году в газете “Сьекль” роман “Капитан Поль”, газета приобрела пять тысяч новых читателей. В последующие годы большинство своих сочинений, прежде чем они выходили от­дельным изданием, автор “Трех мушкетеров” публиковал в перио­дической прессе.[2] Важное обстоятельство состояло в том, что Алек­сандр Дюма способствовал возрастанию интереса к истории и к столь эпохальному событию, как Великая французская революция 1789 года.

Осваивая литературное мастерство еще в молодые годы, Дюма читал Гомера, Шекспира, Шиллера, отечественных классиков, тру­ды известных историков Минье, Баранта, О. Тьерри; эрудиция пи­сателя была поразительной, к тому же в процессе труда над многими сочинениями его консультировал профессор Огюст Маке, ста­рательно предоставляя достоверную фактографию из истории ми­нувших времен.

Став известным драматургом, Александр Дюма, увлеченный Вальтером Скоттом, задумывает создать цикл романов, посвящен­ных многовековой истории Франции. “Изабелла Баварская” напи­сана под явным воздействием автора “Пуритан”. Со временем, ко­гда был обретен богатый опыт, Дюма стал критически воспринимать художественные принципы Вальтера Скотта. Дюма опре­деленно придерживается метода, суть которого – в начале романа динамичное действе, завораживающего читателя какой-то тай­ной, поразительным приключением, замысловато сплетенной интри­гой, неожиданным поворотом сюжета.[3]

Еще в тридцатых годах французская критика называла Дюма за­мечательным рассказчиком, но порицала за страсть к эффектам, ради которых он часто жертвовал исторической истиной. Однако критика признавала, что если Дюма насилует иногда, заведомо или неумыш­ленно, истину историческую, скоро преходящую, относительную, то ему никогда не приходится действовать наперекор истине вечной, все­общей и абсолютной. Случается нередко, что он искажает лицо, но человек для него неприкосновенен; пусть душа иногда ускользает от даровитого повествователя, но сердце—никогда. Его владычество, его торжество, это — драма интереса, драма внутренняя. С какой бы эпо­хой ни связал Дюма своего сюжета, к какому бы историческому момен­ту или событию не пристегнул его, он все-таки всегда дает почувство­вать, как бьется в груди его героев сердце, горячее и живое. Оно бьется одинаково и под средневековой фуфайкой, и под фраком новых веков. Живописуя страсти, он нередко простирает логику до преступления, истину простирает до чрезмерной откровенности. На всех главных, любимых автором героях лежит печать удали, веселья, беспечности, беззаботности. Такие качества— прямое отражение личности самого Дюма, много испытавшего на своем веку, много видевшего в своей разнообразной, богатой приключениями жизни и до конца дней сохра­нившего эти типичные черты.

Главной целью данной работы является исследование творчества А. Дюма в контексте французской литературы первой половины 19 века.

Определим следующие цели данной работы:

- влияние Французской культура на творчество А.Дюма;

- изучение творчества А. Дюма на примере конкретных романов.


Поэтическая лексика.
Е. С. Роговер в одной из своих статей утверждал каждый поэт имеет свою как бы “визитную карточку” : или это особенность поэтической техники, или это богатство и красота лирики, или своеобразие лексики. Всё перечисленное, конечно, относится и к Есенину, но хотелось бы отметись особенности лексики поэта.[[5]] Конкретность и отчётливость ...

Пощечина режиму
Шаламов в своей прозе (в отличие, к примеру, от А.И. Солженицына) избегает прямых политических обобщений и инвектив. Но каждый его рассказ тем не менее «пощечина», пользуясь его же словом, режиму, системе, породившей лагеря. Писатель нащупывает общие болевые точки, звенья одной цепи — процесса расчеловечения. То, что «в миру» могло быт ...

«Стихи — это боль, и защита от боли...»
Стихи Шаламов писал на протяжении всей жизни. К 1953 году относится его личное знакомство с Б. Пастернаком, которого как поэта Шаламов чрезвычайно чтил и который, в свою очередь, высоко оценил шаламовские стихи, присланные ему с Колымы. Осталась также их замечательная переписка, в которой ярко выражены эстетические и нравственные взгляд ...