Записки злополучного убийцы, ждущего казни после суда, волей-неволей воспринимаются как прямо не высказанное, но настоятельное ходатайство о кассации, обращённое к верховному суду – суду человеческой совести. Случай же, представленный к пересмотру, зауряден, но далеко не прост. Очевидно кривосудие слуг закона – однако, и преступление налицо. Рассказ, на первый взгляд бесхитростный, затягивает своими «за» и «против». И вдруг оказывается головоломкой, не дающей покоя, пока с ней не справишься. Заочно скрепляя или отменяя однажды вынесенный приговор, в рассказчике «Постороннего» распознали злодея и великомученика, тупое животное и мудреца, негодяя и сына народа, недочеловека и сверхчеловека. Камю сначала изумлялся, потом сердился. А под конец и сам усугубил путаницу, сообщив полувсерьёз, что в его глазах это «единственный Христос, которого мы заслуживаем».

Какую бы из подстановок, впрочем, ни предпочесть, остаётся неизменным исходное: он «чужой», «посторонний». Все события главный герой переживает как-то со стороны «И я подумал – можно стрелять, а можно не стрелять, какая разница» [3, С. 66]. Создаётся впечатление, что солнце, столь яростно палящее в день убийства выжгло герою все чувства. ВСЕ! Суд, смерть матери, всё смешалось в единый клубок «клубок абсурда разума» и палящего солнца, моря, синего неба, и на всё это смотрит Мерсо со стороны. Но запущенной судебной машине простого признания в преступлении мало. Ей подавай покаяние в закоренелой преступности, иначе убийство не укладывается в головах столпов правосудия. Когда же ни угрозы ни посулы не помогают вырвать предполагаемые улики, их принимаются искать в биографии Мерсо. И находят, правда, скорее странности чем пороки. Но то странности до чуждости один шаг.

Романтическая проза и формирование модели соцреалистического произведения
Именно в героико-революционной прозе 20-х в первую очередь и формируется МОДЕЛЬ СОЦРЕАЛИСТИЧЕСКОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ. В прозе 30-х эта модель будет проявлять себя и в других тематических направлениях. На материале героико-революционной прозы можно говорить не только о модели произведения социалистической литературы, но и о роли советской ли ...

Детская литература в XVIII в
Древнерусская литература для детей явилась почвой для детской литературы последующих эпох. Ее достижения были развиты в первую очередь в XVIII веке, в истории которого отчетливо выделяются три периода: 1) первая четверть столетия; 2) середина века (с 1726 по 1768г.г.); 3) последняя треть века. Первый период совпадает с царствованием Пе ...

Особенности постмодернистской прозы Виктора Пелевина
Виктор Пелевин давно стал культовой фигурой в современной литературе. Он один из немногих, кто достаточно успешно публикуется за рубежом и имеет определенный круг читателей. На сегодняшний день Пелевин – обладатель Малой Букеровской премии 1992 года за сборник рассказов «Синий фонарь», автор таких бестселлеров, как «Омон Ра», «Священная ...