«Житие Феодосия», хотя и являлось по существу первым русским житием, сообщило завершенность биографическому жанру. Рассказ о человеке ведется в этом произведении путем выделения только некоторых моментов его жизни: тех, в которых он достигает как бы наивысшего своего самопроявления.

Из «Жития» мы узнаем многое об окружающем его бытии и целиком погруженных в этот быт людях. Здесь и быт богатого провинциального дома в Васильве, - дома, руководство его властной материю. Кое-что мы можем узнать о положении слуг. Бегство Феодосия в Киев рисует нам торговый обоз с тяжело нагруженными товарами телегами. Но описание быта ведется очень сдержанно, - только в той мере, в какой это необходимо для сюжета, - сюжет же всегда над незначительностью и суетностью «мимотекущей» жизни. В обстановке временного усматривается вечное, в случайном – значительное. Благодаря этому быт оказывается обряжен в церемониальные формы высоких церковных добродетелей. Это как бы те ветхие и бедные реликвии, которые лежат в драгоценных сосудах и которым поклоняются пришедшие в монастырь странники.

Сатира 17 в. Социальная направленность повестей. Обличение судопроизводства (Повесть о Ерше Ершевиче), духовенства (Калязинская челобитная)
В 17 в. появился целый слой независимых от официальной письменности произведений, за которыми в литературоведении закреплен термин «демократическая сатира» («Повесть о Ерше Ершовиче», «Калязинская челобитная» и др.). Эти произведения написаны и прозой, часто ритмизованной. Они тесно связаны с фольклором и по своей художественной специфи ...

Не в деньгах счастье
Ученик спросил Мастера: — Насколько верны слова, что не в деньгах счастье? Тот ответил, что они верны полностью. И доказать это просто. Ибо за деньги можно купить постель, но не сон; еду, но не аппетит; лекарства, но не здоровье; слуг, но не друзей; женщин, но не любовь; жилище, но не домашний очаг; развлечения, но не радость; образов ...

Леонид Андреев «Иуда Искариот» Жизнеописание Иуды
«…человек очень дурной славы и его нужно остерегаться», «…и не было никого, кто мог бы сказать о нем доброе слово» – такими словами автор начинает свое произведения, говоря об Иуде. Мать его была блудницей, а отца своего он не мог знать из-за беспутного образа жизни матери: «А кто был мой отец? Может быть, тот человек, который бил меня р ...