Авторитет модернизма как одной из важнейших художественных тенденций в американской ХХ века после войны заметно пошатнулся.

Направленность поисков нового течения по своей сути предопределялось природой модернистского искусства с его установкой на “революцию слова” и отказом признать общественную детерминированность искусства, даже если оно затрагивает социальную проблематику, с его попытками выстроить некую умозрительную конструкцию, эстетическую модель, не синтезирующую опыт реальности, а наоборот “накладываемую” на хаотическую реальность для ее художественного “упорядочивания”.

Резко усилились и настроения обреченности, потерянности, приметой эпохи сделалось “катастрофическое” мироощущение, родственное экзистенциализму.

На теоретическом языке для этих явлений новейшего этапа уже существовал свой термин – “эстетика молчания” или “постмодернизм”. По мысли И.Хассана [Hassan Ihab, 7, p.24-26], которому и принадлежит этот термин, мы становимся свидетелями “модернистского разрушения формы . до той степени, когда оказывается под сомнением сама идея формы и это сомнение требует переосмыслить все художественные средства”. Иначе говоря, постмодернизм – это “искусство молчания, пустоты, смерти, создающее свой язык недоговорок, двусмысленности, словесной игры”. Конечным результатам оно должно иметь “нулевую степень” эстетического, а по логике вещей – просто пустую страницу.

Термин, разумеется, очень условен. И.Хассан имеет в виду определенную традицию, которая вырастает из самого модернизма, становясь доминирующей сегодня.

В данном термине важно не упустить содержание, которое стараются выразить пользующиеся им авторы. Это содержание невымышлено. Наблюдая, как эволюционировал американский модернизм в 1950-70-х годах, нельзя не отметить две тенденции. Сначала остановимся на одной из них. Она охарактеризована тем же И.Хассаном: “отчуждение от разумного, от общества, от истории, последовательный отказ от всех обязательств и связей с тем миром, что создан людьми, а как возможность – и вообще отказ от любой формы жизни в коллективе” [Hassan Ihab, 7, p.28-30].

Относительно того, что считать самыми характерными признаками постмодернизма, существует весьма широкий спектр мнений. И.Хассан выделяет в качестве его основных черт “имманентность” и “неопределенность”, утверждая, что произведения этого направления в искусстве в целом обнаруживают тенденцию к “молчанию”, т.е. “с метафизической точки зрения”, по его выражению, ни ничего не способны сказать о “конечных истинах”. В то же время К.Батлер [Butler, 8, p.134-135] считает, что самым главным признаком является специфическая форма “корректирующей иронии” по отношению ко всем проявлениям жизни. Согласно этому ученому, разрабатывающему в основном теорию литературного постмодернизма, определяющее свойство текстов подобного типа заключается в том, что на уровне повествования они создают у читателя “неуверенность” в ходе его развития.

Другим спорным вопросом является дата возникновения постмодернизма. Для Хассана она начинается с “Поминок по Финнегану” (1939) Джойса. Той же периодизации придерживается и Батлер. Другие исследователи относят время его появления примерно к середине 50-х годов, а к середине 60-х – его превращение в “господствующую” тенденцию в искусстве. Однако большинство западных ученых, как литературных критиков, так и искусствоведов, считают, что переход от модернизма к постмодернизму пришелся именно на середину 50-х годов.

Существует и другая тенденция. Она заключается во все более очевидном размывании границ между современным модернизмом и “массовой культурой”, между “бунтующим неоавангардом и вполне конформистским американским искусством для миллионов”.

Границы “элитарного” и “массового” регионов художественной культуры смещаются.

Со всей рельефностью это явление, новое в истории модернизма, выступает к началу 70-х годов. И сразу же рушится один из опорных пунктов модернистской эстетической доктрины – концепция полярного противостояния “авангарда” и кича.

Похож ли Воланд на Мефистофеля? (Сравнительная характеристика двух демонов). Первое впечатление
Иногда первое впечатление может многое сказать о герое, поэтому оно очень важно для читателя и для автора. По появлению можно судить как о характере героя, так и о его самомнении, о месте, которое он занимает в определенной иерархии. Обратимся теперь к нашим демонам. Воланд и Мефистофель – два образа одного героя, но, тем не менее, с п ...

Игровой фольклор
79. ГОРЕЛКИ Дети, взявшись за руки парами, становились одна пара за другой. Впереди становился водящий. Бежала последняя пара, водящий должен был поймать себе пару. Оставшийся без пары становится водящим. Сигналом «Бегите!» было окончание игрового припева: Гори-гори, пень, Дай конопель, С лучком,с мачком, С козьим бочочком. Глянь ...

Заключение и выводы
Каноны агиографического жанра Древней Руси развивались одновременно с распространением христианских представлений в Древней Руси. Историческая обстановка влияла на авторов житий, на литературные особенности текстов, на представления об идеале подвижника, определенном типе его поведения, на манеру повествования. Жития, в свою очередь, ф ...