У костра памяти народной.
Информация о литературе » Мухтар Ауезов » У костра памяти народной.

«Путь Абая»— выдающееся явление многонациональной советской литературы, крупный вклад в мировую литературу. Создание романа-эпопеи потребовало от автора огромной подготовительной работы по собиранию материала о жизни Абая, его современниках, о его времени. Эту стадию работы над книгой М. Ауэзов образно сравнил с трудом запоздалого путника, который приходит к месту стоянки давно ушедшего каравана, находит последний тлеющий уголек угасшего костра и хочет своим дыханием оживить, раздуть этот уголек в яркое пламя.

Работа осложнялась тем, что об Абае не сохранилось никаких архивных материалов: ни мемуаров, ни дневников, ни публика­ций. Немалым подспорьем оказались впечатления юности самого Ауэзова, та духовная атмосфера, в которой вырос будущий автор эпопеи, с детства воспитанный на поэзии Абая. Кроме того в юности Мухтару посчастливилось встречаться с современника­ми Абая, в частности—с Дильдой и Айгерим, будущими герои­нями своей книги. Впоследствии Ауэзов вспоминал: «Потускнев­шая память стариков служила мне путеводителем по юности Абая, по лицу шестидесятилетней Айгерим я старался восстано­вить красоту ее пленительной юности, некогда обворожившей поэта».

М. Ауэзов сопоставлял противоречивые высказывания и фак­ты, и ему приходилось, как выразился писатель, «каждый раз исследовать их самому чуть ли не по всем правилам юридических и исторических наук». Но главной опорой Ауэзова была, конечно, сама поэзия Абая. Так, «внешний» и «внутренний» облик Тогжан был навеян двумя строками ранних стихотворений поэта. Весьма интересен рассказ М. Ауэзова о том. как он использовал извест­ное стихотворение Абая «Всадник с беркутом скачет в ранних снегах»: «Рисуя Абая на охоте с беркутом, я стремился воспроизвести возможные обстоятельства рождения этого стихотворе­ния. На охоте, в то время, когда спущенный беркут падает на лисицу, перед мысленным взором Абая, внезапно увидевшего пушистый белый снег и на нем красную лисицу, сражавшуюся с черным беркутом, возникает образ купающейся девушки, кото­рый он потом переносит в стихотворение. Весь этот эпизод—сво­его рода продленная лирическая пауза, прием психологического замедления перед изображением картины бурана, приведшего Абая в аул, где живет первая любовь поэта—Тогжан; бурана, явившегося прообразом и предпосылкой душевной бури, пережи­той самим поэтом. Мне хотелось как можно более точно нарисо­вать психологически сложную сцену этой встречи. Буран дан мною в несколько сгущенных красках. Охотники в течение нескольких дней и ночей блуждают по степи, им грозит гибель. Наконец, измученные путники попадают в неизвестный аул, огни которого манили их сквозь бушующую стихию. И вдруг, войдя в зимовку, Абай видит свою давно потерянную возлюбленную Тогжан. Абай внутренне не подготовлен к этой встрече, он изнурен физически, у него начинается горячка.

Ему, мечущемуся в жару, едва отличающему явь от бредово­го видения, мерещится неизбежная гибель. Спасти его может только Тогжан. Тогжан просит его спеть, он хочет вспомнить песню своей любви и не может. Эта встреча раскрывает Абаю всю силу его чувства к Тогжан, и вновь обретенная любовь ста­новится для него неиссякаемым источником песен, самых интим­ных и самых волнующих».

Неоценимую помощь, по признанию самого М. Ауэзова, ока­зали ему русские и западноевропейские исторические романы.


Герой антиутопии.
Естественно, что личность, сформированная подобным общественным укладом, ощущает себя ничтожеством по сравнению с силой и мощью государства. Именно так оценивает своё положение главный герой в начале романа. Но Замятин изображает духовную эволюцию героя: от осознания себя микробом в этом мире Д-503 приходит к ощущению целой вселенной вн ...

Мотив будущего как далекого прошлого
Грядущее интерпретируется Бродским как наступление доисторического прошлого, как наступление эры варварства, оледенения, ископаемых чудовищ или времени, когда земля была покрыта водой и ее обитателями были моллюски: < .> Дымят ихтиозавры грязные на рейде. («Зимним вечером в Ялте», 1969[II; 141]) Грядущее настало < .> < ...

Вступление
Страх – самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх – страх неведомого. Вряд ли кто-нибудь из психологов будет это оспаривать, и в качестве общепризнанного факта сие должно на все времена утвердить подлинность и достоинство таинственного, ужасного повествования как литературной формы. Против нег ...