Изобретательнее всего тема границы обыграна в новелле «Миттельшпиль». Ее героини - валютные проститутки Люся и Нелли - в советской жизни были партийными работниками. Чтобы приспособиться к переменам, они поменяли не только профессию, но и пол. Одна из девушек - Нелли - признается другой, что раньше служила секретарем райкома комсомола и звалась Василием Цырюком. В ответ звучит встречное признание. Оказывается, в прошлой жизни Люся тоже была мужчиной и служила в том же учреждении под началом того же не признавшего ее Цырюка.

Эпизод с коммунистами-оборотнями - лишь частный случай более общего мотива превращений. В «Миттельшпиле» важно, не кем были герои и не кем они стали, - важен сам факт перемены. Граница между мирами неприступна, ее нельзя пересечь, потому что сами эти миры есть лишь проекция нашего сознания. Единственный способ перебраться из одной действительности в другую - измениться самому, претерпеть метаморфозу.

«Фирменной» пелевинской идеей стал отнюдь не мотив раздвоенно-растроенной, дискретной реальности. Неожиданно широкий отклик у критиков, специализирующихся на проблемах современной отечественной литературы, нашла представленная им идея «мардонга». В одноименном рассказе В. Пелевина мардонги - псевдотибетские мумии, жареные в масле выдающиеся мыслители, которых благодарные потомки обкладывали камнями и выставляли вдоль дорог для последующего поклонения этим своеобразным памятникам. В основе рассказа лежит реально существующая концепция философа Антонова, полагающего, «что жизнь есть процесс взращивания внутреннего мертвеца, присутствующего в каждом человеке, завершающийся его, мертвеца актуализацией». Этот самый «актуальный мертвец» и становится, если повезет, почитаемым мардонгом.

Как было уже отмечено, проза В. Пелевина симптоматична - и в этом ее основная эстетическая ценность. Сегодня он продолжает живописать растерянное состояние российского общества на границе тысячелетий; когда люди, отказавшись от старой системы ценностей, мучительно ищут и «обкатывают» новую. Можно заключить, что именно отсюда идут корни всех «экзотических» мотивов прозы Пелевина, экстраполируемые из реальной жизни и преломляющиеся в художественном тексте.

Семейная обрядовая поэзия. Свадебные песни
1. Ой, не палаты грянули – По рукам сваты ударили, То не печь обрушилася – Свет и Галя заручилася За того ли добра молодца, За Сергея незнаема. Как и Галя у тятеньки Была дочь и любимая, Дорогая да гостенька, Шелковая да метелочка, Ой, мела да повымела Свои сени да новые, Переходы да частые. Только там да не вымела, Где ж ...

Рафаэль и «шагреневая кожа»
В 1831 году Бальзак завоевывает еще большую известность небольшим романом «Шагреневая кожа». Можно ли назвать его фантастическим? В этом произведении действует волшебный символ — кожа, которая исполняет все желания своего владельца, но при этом сокращает его жизнь соответственно силе желания . История Рафаэля, одинокого и бедного молодо ...

Психология русской души в рассказе «Попрыгунья».
Рассказ «Попрыгунья» начинается с фразы: «На свадьбе у Ольги Ивановны были все ее друзья и добрые знакомые». Отталкиваясь от этого события - свадьбы, повествование дальше продолжается в том же семейном русле. Супружеская жизнь Дымовых, описанная в первых трех главах, осложняется романом Ольги Ивановны с художником Рябовским и переживани ...