Церковнославянская письменность.
Страница 1

Как известно, из славянских языков первым получил литературное употребление язык церковнославянский. Здесь не место распространяться о том, славянскому племени принадлежал этот язык- болгарам или паннойцам;

для нас важно толко то, что он был потреблен Кириллом и Мефодием для переводов с греческого и что после Кирилла и Мефодия он сделался литературным языков сперва болгар, потом сербов и русских. Таким образом, www.geoknow.ru

этот язык сделался общим литературным языком всех православных славян и были моменты, когда, казалось, он готов был сделаться литературным языком всего славянства, общеславянским языком.

Кирилл и Мефодий ограничили свою литературную деятельность переводом книг св. Писания Нового и Ветхого завета, некоторых богослужебных и Кормчей , или Номоканона. Трудолюбивые ученики Кирилла и Мефодия и их переемники в Болгарии в блестящую эпоху царя Симеона перевели на церковнославянский язык с греческого огромное количество житий святых, творений отцов церкви, хронографов, повестей и т. п., что вместе с несколькими оригинальными произведениями болгарских литературных деятелей составило довольно значительную по объему литературу.

Переводы, сделанные Кириллом и Мефодием и их преемниками в Болгарии, не были одинаковы по достоинству. Последнее зависело как от личности переводчиков, так и от качества оригинала. Простой по содержанию текст Евангелия и книг Ветхого завета, переведенный знатоками греческого языка, образованными Кириллом и Мефодием или их учениками под их руководством, был передан по-церковнославянски и точно, и вполне удобопонятно. Переводчики, передавая греческие слова и выражения по-славянски, не стремились к буквальности, не старались передавать оригинал слово в слово , но заботились прежде всего об передаче смысла и об удобопонятности. Благодаря этому древний церковнославянский текст Евангелия таков, что почти не оставляет желать лучшего, и стоит несравненно выше исправленного текста, употребляемого теперь в нашей церкви. Исправители, жившие и действовавшие в разное время и в разных местах, стараясь приблизить его к оригиналу значительно ухудшили его и в некоторых местах лишили его главного свойства- ясности.

Греческий текст богослужебных песнопений, находящихся в октоихе, ирмолое, минеях и т. п., не может хвалиться особенною простотою и удобопонятностью. Богослужебные песнопения были у греков написаны стихами, нередко с разными пиитическими хитростями. Требования ритма и акростиха заставляли поэтов давать малоестественное расположение словам , отделять дополнение от глагола, определение от определяемого и т. п. Славянские переводчики большей части богослужебных песнопений оказались недостаточно сильными для ими на себя работы. Они плохо понимали греческий язык гимнов с их риторикой , с их неправильным расположением слов, с их возвышенными словами. Живой славянский язык, которым они владели, оказывается недостаточным для передачи оригинала. Поэтому они были нередко принуждаемы к буквальному переводу, передаче слова за словом, формы за формою и т. д. Отсюда в их труде тот же неестественный порядок слов, как и в оригинале, с тою особенностью вдобавок, что у греков, например, определение с определяемым стояли всегда, как следует, в одном падеже, а у славянских переводчиков зачастую определение стояло в другом падеже, в том, какой имело один падеж, согласно с требованиями славянского языка, а его определение стояло в другом падеже, в том, какой имело в греческом подлиннике. Сложные греческие слова при точной их передаче славянскими также сложными словами нередко теряли весь свой смысл, т. е. славянские слова, сочиненные переводчиками, были для славян непонятными, лишенными всякого смысла. Для примера взять тропарь святителям "Правило веры и образ кроткости" или ирмос заутрени. Последний читается в древнем переводе так`: "Волною морескою съкрывъшаго дръвле гонителя мучителя подъ землею съкрыша съпасеныихъ дети; нъ мы яко отроковица господеви поимъ; славьно бь прославися". Трудно без греческого текста догадаться, что подлежащее в первой части ирмоса- дъти, что прямое дополнение к съкрыша- съкрывъшаго, что гонителя мучителя зависит от съкрывъшаго, что смысл первой части таков: дети спасенного скрыли под землею того, который в древности покрыл морскою волною гонителя-мучителя.

Страницы: 1 2


Булгаковедение последнего десятилетия
Булгаков сегодня не остро актуален и не моден, хотя его классичность признана — теперь он занял место в «большой» русской литературе рядом с Толстым, Достоевским, Чеховым и др. Спорят о беллетристике новейшего времени, романисты XX в. (Булгаков, Пастернак, Платонов) ушли в тень. Булгаковские чтения, начавшиеся в 1984 г., умерли с внеза ...

Открытия Баратынского в жанре психологической элегии.
Если не говорить здесь о Жу­ковском и о безвременно угасшем Батюшкове, что понятно, и если учесть, что уже расцветшему Тютчеву еще предстояло особенное развитие, то самым значительным поэтом-современником Пушкина и самой яркой звездой „Плеяды" является еще и сегодня не вполне понятый Баратынский. В жизненной судьбе его, а отсюда и ...

Стилистические особенности описания батальных сцен в поэзии М.В.Ломоносова и Г. Р. Державина. Использование поэтических средств Ломоносовым в про­изведениях на героическую тему
Война — это всегда потрясение, всегда горе и несчастье для народа. У Ломоносова война — «буря шумная», «зверское неспокойство». В оде 1742 г. Россия сравнивается с «сильным вихрем», а Швеция—с гонимым из полей «прахом» (8, 87); в трагедии «Тамира и Селим» Мумет уподобляет татарские орды на Кулико­вом поле «буре шумной», Нарсим «тучей бу ...