Им не пройти, им не уснуть!*

«Прости! Коль могут к небесам…», 1808

До Байрона господствующим жанром в области поэзии была эпическая поэма; новый шаг Байрона в литературе заключается в том, что он создал поэму лирическую, которая затем широко распространилась по всем европейским литературам XIX века. Также появляется такой термин, как байронизм (так стали называть подобное умонастроение ещё при жизни поэта). Его суть афористично определил А. С. Пушкин: «преждевременная старость души» как драма времени. Всего выразительнее она описана в поэме «Паломничество Чайльд-Гарольда». В ней предстаёт новый тип героя, на котором лежит мета времени. Он томим «мировой скорбью», потому что нигде не нашёл пристанища для изверившейся души. Скепсис, эгоистическое своеволие, несчастный жребий человека, неспособного обрести призвание, а от того страдающего глубоко и безысходно, - вот та «болезнь ума и сердца роковая», которую первым распознал Байрон. Тот же самый человеческий тип был обрисован в других поэмах поэта, созданных в пору высшего расцвета его славы.

Байрон увлекался сатирой. Сатирическое направление в его творчестве развивалось в различных жанрах – поэмах, эпиграммах, пародиях, сатирических эпитафиях. В совершенстве Байрон владел малой формой – в нескольких строках, в остроумной игре слов ему удавалось передать и злободневность события, и его точность.

При чтении некоторых поэм Байрона («Гяур», «Корсар», «Паломничество Чайльд-Гарольда») может создаться впечатление, что в главных героях автор описывает себя. В действительности дело обстоит сложнее. Между автором и его героем сохраняется дистанция – порой владеющая персонажем апатия и неверие в собственные способности вызывают у Байрона горькую насмешку над его несостоятельностью.

Байрон – выдающийся представитель прогрессивного романтизма. Лиризм, скепсис, скорбь, «угрюмый холод» переплелись в его поэзии, создавая неповторимую тональность, которая захватывала и покоряла буквально всех. Через много лет после его гибели Б. Жуковский дал тзамечательно-точную характеристику поэта: «Дух высокий, могучий, но дух отрицания, гордости и презрения. Байрона сколь ни тревожит ум, ни повергает в безнадёжность сердце, ни волнует чувственность, его гений имеет высокость необычайную»*. Его образ останется навсегда как символ высокой романтики, творческого горения, нераздельности поэтического слова и реального выбора в общественной борьбе. Определяя место Байрона в мировой литературе, Белинский указывал, что «всякий великий поэт потому велик, что корни его страдания и блаженства глубоко вросли в почву общественности и истории, что он, следовательно, есть орган и представитель общества, времени, человечества».

Открытия Баратынского в жанре психологической элегии.
Если не говорить здесь о Жу­ковском и о безвременно угасшем Батюшкове, что понятно, и если учесть, что уже расцветшему Тютчеву еще предстояло особенное развитие, то самым значительным поэтом-современником Пушкина и самой яркой звездой „Плеяды" является еще и сегодня не вполне понятый Баратынский. В жизненной судьбе его, а отсюда и ...

Слово как опорный образ поэтики Бродского
Бродский доводит значение Слова до безграничности – сравнивает с «психологией бытия в тупике». Язык буквально пронизывает всё состояние общества – «Первой жертвой разговоров об утопии – желаемой или уже обретенной – прежде всего, становится грамматика, ибо язык, не поспевая за такого рода мыслью, задыхается в сослагательном наклонении и ...

Леонид Андреев «Иуда Искариот» Жизнеописание Иуды
«…человек очень дурной славы и его нужно остерегаться», «…и не было никого, кто мог бы сказать о нем доброе слово» – такими словами автор начинает свое произведения, говоря об Иуде. Мать его была блудницей, а отца своего он не мог знать из-за беспутного образа жизни матери: «А кто был мой отец? Может быть, тот человек, который бил меня р ...