Ивлин Во является писателем - абсурдистом, но ему, как художнику 20 века, присуща “абсурдная чувствительность” (определение И. Тоссера), которая становится определенной эстетической позицией писателя. “Абсурдная чувствительность” Во созвучна “черному юмору”, который в литературе 20 в. становится не только первым из литературных принципов, но и особым типом мышления. У Во “черный юмор” или “юмор энтропии” (термин О’Нилла) оказывается особым, «тотальным смехом», «всеотрицающим смехом». «Тотальный смех» Во является признаком выражения человеческого отчаяния от «абсурдной очевидности».

Англия военных лет предстает со страниц его знаменитой трилогии «Меч почета» как мир невообразимого абсурда, и Во как бы перекликается здесь с такими пьесами английских абсурдистов, как «Однобокий маятник» и «Кресто» Н. Симпсона. Порок здесь вознаграждается, а добродетель карается, убийцы и бездарности процветают, а порядочные люди совершенно бессильны поставить вещи на свои места.

Таким образом, искусство Во, в особенности его искусство сатирика при всей своей значительности, повернуто в прошлое, как бы завершая ту классическую традицию, в которой оно развивалось.

Сонеты
Наиболее вероятное время создания сонетов — 1593-1600. В 1609 вышло единственное прижизненное издание с посвящением, которое и по сей день продолжает оставаться одной из шекспировских загадок. Оно было адресовано таинственному W. H.: тот ли это «прекрасный юноша», друг, к которому обращено большинство сонетов (1-126 из общего числа — 15 ...

«Миф о Сизифе»- мощь несмиренного духа
Философский труд «Миф о Сизифе» убеждает, что в уста «постороннего», и Калигулы Камю вложил многие из ключевых мыслей предвоенной поры. На страницах этого пространного «эссе об абсурде» они, так или иначе, повторены и обстоятельно растолкованы, а под самый конец ещё и стянуты в тугой узел притчей – пересказом древнегреческих преданий о ...

Мотив мира — театра
Этот «барочный» мотив, родственный представлению о мире-тексте, развернут в нескольких стихотворениях Бродского 1990-х гг. В «Храме Мельпомены» (1994) он принимает форму представления о жизни как игре, о существовании человека как роли: Мишель улыбается и, превозмогая боль, рукою делает к публике, как бы прося взаймы: «Если бы не теат ...