Поэма Байрона «Чайльд Гарольд»

После выхода в свет первых частей «Чайльд Гарольда», которые принесли Байрону еще большую, чем прежде, популярность, в образованных слоях различных европейских стран возникает понятие «байронизм». Этим понятием стали обозначать бунтарскую позицию и безграничную скептичность, какие так сильно проявились в этом произведении. Понятие, конечно, не совсем точное, так как оно вбирало в себя черты героя, перенося их на автора. Байрон пытался оспаривать подобное отождествление, опровергая его публично, в том числе в предисловии, написанном в 1818 году, когда он принялся за продолжение поэмы. Но все его попытки были напрасными. Слишком часто прямые высказывания Гарольда перекликались с настроениями, заполнявшими лирику Байрона. Слишком наглядно совпадали некоторые существенные черты Гарольда и облик поэта. Да и не в этих совпадениях была основная причина. Гарольд был представителем эпохи в гораздо в большей степени, чем индивидуальностью, обладающей неповторимым миром. А Байрон – и как художник, и как личность – воплотил дух эпохи глубже и полнее, чем любой из его современников.

Есть безусловное родство между героем и автором, но есть и глубокое различие. Ирония Байрона в отношении своего персонажа, строфы, в которых отчетливо распознается авторский юмор, даже тот факт, что в последних песнях Гарольд почти исчезает из повествования, - ничто не переменило мнения, согласно которому в лице странника поэт изобразил самого себя.

Одно время читатели действительно думали, что властное и мрачное миросозерцание, которым Байрон наделил свои поэтические образы, было точным воспроизведением его собственных взглядов. Полагали даже, что все, что он рассказал, приключилось с ним самим. Отсюда вытекали нескончаемые и малоинтересные споры. Биографы стремились то отождествить писателя с его героями, то защищали поэта от себя самого. Но Байрона-человека знал лишь один, пускай и широкий круг людей. Байрон-поэт стал властелином дум всего культурного мира.

Отчасти это объяснимо тем, что всех глубоко поразил герой, выведенный Байроном. Он был нов и необычен. При этом, он нес в себе черты самого характерного типа, созданного временем. Невольно казалось, что Гарольд списан с совершенно конкретного лица, и лицом этим не мог быть никто иной, кроме автора. Образ, сложившийся в воображении поэта, и реальный человек для современников Байрона, да и для потомков, слились воедино. За всю историю английской литературы не было персонажа, который бы так свободно и, главное, с такой стремительностью шагнул со страницы книги в реальную жизнь, порождая множество подобий и подражаний.

Еще не остыло первое впечатление от байроновской поэмы, сама поэма не была окончена, а уже становилась вполне привычной фигура молодого человека, который ничему на свете не верит, томится пустотой будничности и слишком хорошо знает цену обманам любви, мечтательности, героики. Этот молодой аристократ с какой-то болезненной напряженностью всматривался в окружающую жизнь, но не для того, чтобы разгадать, почему так тесно переплелись в ней радость и горе, благородство и низость. Побуждение его совсем другое: ему нужно вновь и вновь увериться, что в своем презрении к окружающему он прав. Таково уж было время: оно было полно обещаниями великих перемен и свершений, которые преобразуют мир, но эти обещания так и не сбывались.

Безусловно, именно Гарольд стал главным воплощением «байронического героя», каким его воспринимали современники. Другие байроновские герои встречались читателями как вариант, интерпретация образа Гарольда.


Датировка анонимных изданий
Поскольку книги Анонимной типографии не имеют указаний на время, место и имя печатника, то только благодаря тщательному изучению бумаги, шрифтов и гравированных украшений, а главным образом датированных записей на сохранившихся экземплярах стало возможно точно определить время выхода их в свет. Установлено, что четыре книги из семи, на ...

Заговоры
1. Встану я, раб Божий (имя), благословясь, пойду, помолясь, из избы в двери, из дверей в вороты, в чистое поле, прямо на Восток, и скажу: «Гой еси, солнце жаркое, не пали и не пожигай ты овощ и хлеб мой, а жги и пали куколь и полынь-траву». Будьте мои слова крепки и лепки. Земледельческий заговор, с помощью которого крестьянин пыталс ...

«Один день Ивана Денисовича»
Время и пространство в художественном произведении «Ничего подобного давно не читал. Хороший чистый , большой талант никакой фальши…» Это самое первое впечатление А.Т.Твардовский, который прочитал рукопись этого рассказа. Варлам Шаламов писал: «Дорогой Алексей Исаакович! Я две ночи не спал читал повесть, перечитывал, вспоминал…» «Я б ...